Ворон и капли крови на снегу

  Среди всех прекрасных и разнообразных черт исторического костюма разных эпох есть одна, которая лично меня всегда завораживает особенно. Эта черта – или, выражаясь современным модным языком, тренд, – меняется от периода к периоду в плане неких индивидуальных вариаций, но как идея, как некая концепция костюма остается неизменной.
 
                               
 
«Классический» контраст бледного шелка и черных бархатных бантов в мушкетерскую эпоху. Фарфоровые дамы рококо с черными мушками на пудреных лицах и цветными лентами на белых шеях.

  

 

 

 

Обманчиво непорочная белизна chemise à la reine в обрамлении пикантного ярко-розового пояса-саш и черной отделки на шляпке.

    

Почти неприличные в своей яркости алые детали на тончайших муслинах раннего ампира.

 
Скромный цветочек или клетка – и вдруг черный бархатный бант или черные же кружевные перчатки в моде времен Гражданской войны в США. Вязаное вручную ирландское кружево и машинное черное времен belle epoque. Контраст гладкого светлого атласа и играющего блестками черного бисера в 1910-х. 


  Контраст «великого белого платья» платиновой блондинки Джин Харлоу и черных теней еще не цветного кино 30-х.

Наверное, правильно этот сарториальный принцип так и называется – игра на контрасте – но мне больше нравится описывать его суть с помощью метафор. Еще голые черные ветви на фоне ясного весеннего неба; пунцовая сердцевина нежного цветка вишни; перчинка в сливочном десерте, родинка на лилейной коже, жучок на белой розе – некий изъян, червоточинка, крупица тьмы, которая придает смысл и глубину сияющей светлой красоте образа в целом. Ворон и капли крови на снегу, которые увидела мать Белоснежки незадолго до рождения своей прекрасной дочери.


 
Текст - Наталия Ференс